Инфляция после человека
...
Сегодня я хочу ненадолго побыть макро-футуристом и порассуждать о природе инфляции. Пережую известное и добавлю процентов десять свежего взгляда.
Мы привыкли воспринимать инфляцию как температуру экономики. Статистическое ведомство собирает цены на тысячи товаров и услуг, центральный банк сводит их в один показатель, после чего сообщает обществу: температура составляет 2, 4 или 8 процентов.
Но у средней температуры есть известный недостаток: она может выглядеть нормальной даже тогда, когда разные части организма находятся в принципиально разных состояниях.
Именно это, вероятно, будет происходить с ценами в ближайшие десятилетия.
Две крупнейшие силы XXI века — старение населения и автоматизация — не просто изменят темпы инфляции. Они начнут растаскивать систему цен в противоположных направлениях. В одних секторах товары и услуги будут стремительно дешеветь. В других — дорожать быстрее доходов. Поэтому главным экономическим явлением будущего может стать не инфляция и не дефляция в привычном смысле, а асимметричная дефляция.
Демография как экономическое давление
Население развитых стран стареет, рождаемость снижается, доля людей трудоспособного возраста сокращается. Это принято описывать прежде всего как проблему пенсий и государственных бюджетов. Но демография действует гораздо глубже: она меняет соотношение между трудом, капиталом, потреблением и сбережениями.
Экономисты до сих пор спорят, ведёт ли старение населения к инфляции или к дефляции.
С одной стороны, пожилое и сокращающееся население меньше покупает новых домов, автомобилей, мебели и товаров длительного пользования. Замедляется экономический рост, сокращается инвестиционный спрос, увеличивается склонность к осторожному сбережению. Всё это давит на процентные ставки и цены вниз.
С другой стороны, сокращение рабочей силы означает дефицит работников и рост стоимости труда. Пенсионеры продолжают потреблять, уже не участвуя в производстве в прежнем объёме. Государству приходится больше тратить на пенсии, медицину и уход. Это, напротив, создаёт инфляционное давление. И растит долг.
Эмпирические исследования действительно не дают одного универсального ответа: влияние старения на общий уровень инфляции остаётся неоднозначным и зависит от структуры экономики, бюджетной политики и поведения домохозяйств.
Вероятно, ошибка заключается в самой постановке вопроса. Демография не обязана вызывать либо инфляцию, либо дефляцию во всей экономике. Она может одновременно создавать и то и другое — но в разных её частях.
Автоматизация как демографический ответ
Когда людей становится меньше, труд дорожает. Когда труд дорожает, капитал получает стимул его заменить.
Поэтому массовое внедрение искусственного интеллекта, робототехники и автоматизированных систем следует рассматривать не только как технологическую революцию. Это ещё и естественный ответ экономики на демографическое сжатие.
Автоматизация особенно быстро проникает туда, где деятельность можно описать правилами, данными или повторяемыми операциями. Производство, логистика, бухгалтерия, перевод, программирование, клиентская поддержка, анализ документов, реклама, базовая диагностика, юридический поиск и значительная часть офисной работы постепенно становятся программными функциями.
После первоначальных инвестиций стоимость создания дополнительной единицы цифрового продукта может стремиться почти к нулю. Один и тот же алгоритм способен обслужить тысячу клиентов или сто миллионов. Программное обеспечение не стареет, не уходит на пенсию и не требует повышения зарплаты из-за нехватки кадров.
Исследования BIS показывают, что рост производительности благодаря искусственному интеллекту способен снижать относительные цены в наиболее затронутых технологиями отраслях. Однако общий эффект на инфляцию остаётся неопределённым: инвестиционный бум, рост спроса на вычислительные мощности, энергию и инфраструктуру первоначально могут, наоборот, подталкивать цены вверх.
Иными словами, автоматизация не нажимает одну большую кнопку «дефляция». Она создаёт её локально.
Там, где человеческий труд заменим, начинается ценовое сжатие. Там, где он незаменим, дефицит усиливается.
Экономика разделится на два мира
В первом мире будет действовать технологическая дефляция. Илон Маск в своих заявлениях о дешёвых благах смотрел именно туда.
Вычисления, контент, связь, финансовые операции, цифровые консультации, стандартные юридические услуги, программное обеспечение и многие образовательные продукты станут дешевле в расчёте на единицу качества. Человек получит больше вычислительной мощности, информации и функциональности за те же деньги — даже если номинальная цена подписки формально не снизится.
Во втором мире будет действовать инфляция физического дефицита.
Землю в центре города нельзя скопировать. Нельзя мгновенно произвести нового хирурга, сиделку, хорошего преподавателя, сантехника или квалифицированного строителя. Нельзя загрузить дополнительную электроэнергию из облака (но у SpaceX обязательно получится), если энергосеть уже перегружена. Нельзя автоматизировать доверие, личную ответственность и человеческое присутствие в той же степени, в какой автоматизируется обработка текста.
Особенно сильно старение населения увеличивает спрос на здравоохранение, долгосрочный уход, коммунальные услуги и содержание жилья. Одновременно пожилые домохозяйства относительно меньше тратят на одежду, транспорт и товары длительного пользования.
Получится парадоксальная экономика.
Интеллектуальный продукт будет дешеветь, а физическая забота — дорожать. Создание текста станет почти бесплатным, но час няни — дороже. Диагностический алгоритм подешевеет, но больничная койка останется дефицитной. Проект дома сможет бесплатно нарисовать машина, однако земля, подключение к сетям и работа строителей будут дорожать.
Не всё, что становится проще произвести, становится проще получить.
Средняя инфляция начнёт скрывать реальность
В такой экономике единый индекс потребительских цен будет всё хуже описывать положение конкретного человека.
Допустим, услуги искусственного интеллекта, связь и электроника дешевеют на 10 процентов, а жильё, медицина, страхование, энергия и уход дорожают на 8 процентов. Средний индекс может показать вполне приемлемые 2–3 процента.
Но для молодого специалиста, арендатора, пенсионера и владельца недвижимости эти 2–3 процента будут означать совершенно разные экономические миры.
Пенсионер почти не почувствует удешевления нового программного обеспечения, но полностью ощутит рост медицинских расходов. Молодая семья не сможет компенсировать подорожание жилья тем, что смартфон стал мощнее. Богатый владелец активов может вообще выиграть от роста цен на землю и недвижимость, тогда как человек без капитала столкнётся с резким снижением доступности базовых благ.
Возникнет инфляция без единой инфляции.
Проблема усилится тем, что статистика плохо измеряет цифровое удешевление. Какова цена сервиса, который вчера требовал десять часов человеческой работы, а сегодня выполняется за минуту? Как учитывать бесплатные цифровые продукты? Как сравнивать старую программу с новой, если новая выполняет в сто раз больше функций?
Статистические службы используют поправки на изменение качества, включая гедонические модели. Но отделить реальное снижение цены от роста качества чрезвычайно трудно.
Исследования цифровой экономики уже находили случаи, когда альтернативные индексы показывали существенно более быстрое снижение цен на высокотехнологичные товары и цифровой доступ, чем официальная статистика.
Но существует и обратная ошибка. Формальное повышение качества товара мало помогает человеку, если дорожают обязательные расходы. Смартфон может стать вдвое мощнее, однако человек не может направить эту дополнительную вычислительную мощность на оплату аренды, медицинской страховки или электричества.
Статистика говорит о качестве продукта. Домохозяйство живёт в пространстве ограничений.
Что придётся пересматривать
Возможно, центральным банкам будущего будет недостаточно таргетировать один усреднённый показатель инфляции.
Потребуются отдельные индексы для разных возрастных и доходных групп. Понадобится разделение между ценами на автоматизируемые и неавтоматизируемые услуги, между обязательными и дискреционными расходами, между товарами массового производства и благами физического дефицита.
Кроме цены единицы товара придётся измерять цену результата.
Не стоимость консультации, а стоимость решённой проблемы. Не цену образовательного курса, а стоимость приобретённой компетенции. Не цену диагностического теста, а стоимость правильно поставленного диагноза. Не стоимость квадратного метра как абстрактной единицы, а доступность жилья относительно располагаемого дохода.
Иначе мы рискуем получить статистическую дефляцию при ухудшении доступности жизни.
Экономика будет производить всё больше цифровых возможностей и одновременно всё меньше доступных физических благ. Формально производительность вырастет. Формально некоторые цены снизятся. Но человек может не почувствовать себя богаче, потому что удешевляться будет избыточное, а дорожать — необходимое.
Новая природа инфляции
Инфляция будущего — это уже не просто слишком большое количество денег, преследующее слишком малое количество товаров.
Это слишком много капитала и вычислительной мощности, преследующих слишком малое количество земли, энергии, инфраструктуры и человеческого внимания.
Автоматизация не уничтожит инфляцию. Она вытеснит её из мира воспроизводимых продуктов в мир невоспроизводимых ограничений.
Демография не обязательно сделает всё дороже или всё дешевле. Она усилит разрыв между тем, что машина способна масштабировать, и тем, что общество по-прежнему может получить только от человека, природы или физической инфраструктуры.
Поэтому главный вопрос будущей макроэкономики будет звучать не так: «Каков уровень инфляции?»
А так:
Что именно дешевеет, что дорожает, для кого — и можно ли одно действительно заменить другим?
Пока мы продолжаем сводить эти процессы к одному среднему числу, мы измеряем уже не стоимость жизни, а статистический компромисс между двумя расходящимися экономиками.
Видите в таком будущем место для традиционной денежно-кредитной политики? Вот и я нет.